У причала тихой радости

Бывают люди умные и бывают люди глупые. А еще бывают – мудрые. Говорю это не затем, конечно, чтобы довести до читателя, что Станислав Федорович Протасов – а именно о нем пойдет далее речь – мудрый человек. Ибо трудно было бы утверждать обратное о человеке, успешно проработавшем когда-то в должности главного врача Губкинской центральной городской больницы почти два десятка лет. К тому же, разве не сказал Гиппократ: «Врач – философ. Ведь нет большой разницы между мудростью и медициной»?
Недавно побывал в гостях у Людмилы Анатольевны и Станислава Федоровича Протасовых, «золотых» уже, к слову сказать, молодоженов, так как совсем недавно они отметили свою юбилейную «свадьбу». Квартирка по нынешним масштабам – небольшая, но уютная. В кабинете хозяина негде повернуться от книг. Но не это стало неожиданным для меня, а примостившийся рядом с книжными стеллажами внушительный ряд полок, под завязку заполненный аудиокассетами и дисками. «Классика?». – «Не только. Больше – все, чем увлекался в молодости».
С биографией Станислава Федоровича я частично познакомился, когда читал его «Записки провинциального врача», изданные в Губкинской типографии тиражом 100 штук, для детей и внуков. Это восьмитомное издание, в котором он собрал и записал в течение своей жизни более 20 тысяч высказываний своих и чужих, мудрых и не очень, но, в любом случае, полезных. И вот теперь знакомство продолжается.
Биография как биография. Родился в сибирской глуши (200 километров от железной дороги), мать и отец были в селе учителями начальных классов. Дед по материнской линии из рода Петкевичей – выходец из литовско-белорусских земель. Как он появился в Сибири, неизвестно. Существует предположение, что был сослан за что-то властями на поселение. Занимался крестьянским трудом, но лишь один в селе носил длинное, «городское» пальто и шляпу. Когда решил жениться, то поехал через всю страну в Виленскую губернию, на свою родину. Было ему тогда 30 лет. Родственники сосватали ему шестнадцатилетнюю Марину. Их обвенчали, и поехала красавица в Сибирь. Там она родила мужу 16 детей, из которых семеро умерли в раннем детстве.
Дедушка с бабушкой Станислава Федоровича по отцовской линии тоже заслуживают внимания. Дед Иван был ростом два метра и пять сантиметров, служил в лейб-гвардии и охранял покои императрицы. Бабушка же Степанида еле дотягивала до полутора метров, но была очень властной, а ее любимым выражением было: «Ты не смотри, что я маленькая, у меня полтора метра еще в земле!». Они родили дочь и четырех сыновей – богатырей в своего батюшку. Среди них был и будущий отец Станислава Федоровича.
Довольно немилостиво обошлась судьба с маленьким Стасиком. Когда ему было еще два месяца, отца призвали в армию и направили в военное училище в Минск. По его окончании молодой офицер вызвал было жену с ребенком, чтобы ехать к новому месту службы, но началась война. Минск бомбили, жена мужа там уже не застала и с большим трудом возвратилась обратно в Сибирь. Там учительствовала в глухом селе и вместе с сыном они ждали с войны мужа и папку. А молодой офицер где-то на дорогах войны встретил девицу, согрешил, и та тоже родила ему сына. В письме к сестре отец сокрушался, что же теперь ему делать: дома – сын и там – сын… Мать Стаса, узнав об этом, написала мужу гневное письмо. Может, не надо было? А может – судьба? Во всяком случае, когда война закончилась, отец не вернулся, остался с новой семьей. И мать осталась теперь окончательно одна с маленьким сыном. Притом с больным: когда Стасику было шесть лет, в правом колене у него развился гематогенный остеомиелит. Прилетал из области хирург, прооперировал, год было хорошо, а потом пошли свищи…. Дело принимало опасный оборот. Матери сказали, что в этой глуши она сына может не спасти. Шел 1946 год. И тогда она распродала кое-какое имущество, корову и повезла больного сына через всю Сибирь во Владивосток, где служил брат ее бывшего мужа.
Ехали в товарном вагоне. Все спали прямо на полу, но для больного ребенка нашелся все же матрас. Не обошлось без приключений. В вагоне ехал освободившийся зэк. Он приглядел сундук матери и ребенка со всем их имуществом, ночью подтянул его к открытой двери и уже хотел сбросить его вниз. В это время мать проснулась, увидела и бросилась на незадачливого вора. В короткой схватке с риском для жизни ей удалось столкнуть его с поезда.
Дядина семья приняла племянника с матерью сердечно. Стасика госпитализировали во Владивостокскую городскую больницу, снова прооперировали, на этот раз с резекцией тазобедренного сустава, и уложили в гипс на несколько месяцев. Гипс снимали, накладывали снова – от стопы до груди – больше года. Мальчик лежал в палате, устроенной в каком-то большом проходном зале, в ней размещались 40 человек. Телевизоров тогда не было, с радио тоже было непросто, и единственным утешением и развлечением для больного стало чтение. Позже Станислав Федорович так скажет об этом времени: «Книги вошли в мою жизнь, вошли «в кровь», если можно так выразиться».
В школу Стасик пошел сразу в третий класс. К этому времени их с мамой семейная жизнь устроилась. Мама (ей было тогда 28 лет) вышла замуж за хорошего человека, который стал для мальчика не отчимом, а настоящим отцом. Уже втроем они уехали жить на его родину в Брянскую область и окончательно обосновались в городе Севске. Там у Стасика родились еще два брата. Хотелось ли ему хоть раз увидеть своего биологического отца? Конечно! Но такая возможность представилась ему лишь после девяти классов школы, когда отец – Федор стал настойчиво приглашать сына пожить дальше у него. Обещал доучить его в Иркутске и другие блага – он был районным начальником милиции. После семейного совета попрощался Станислав с родителями, друзьями и поехал в новую жизнь.…
Не получилось. В семье Федора было уже два сына и две дочери – мал мала меньше. Через месяц старший из них, Валерий, которому было 10 лет, подружившийся с новым братом, сказал ему, что мать не хочет, чтобы он жил с ними, и требует от отца отправить его назад, иначе она заберет девочек и уедет к своим родителям. Это был удар для мальчишки…
Позднее Станислав Федорович запишет в свои «скрижали»: «Мне уже было 16 лет, я получил паспорт и был идейным комсомольцем. Я все понял и простил отца. Там было четверо детей, моих братьев и сестер…».
По возвращении в Севск пошел Станислав в десятый класс, но, видимо, переживания этих месяцев отразились на здоровье: появились боли в ноге и постепенно усилились до такой степени, что нельзя стало ходить и даже спать. Снова три месяца пролежал в больнице, выписали перед Новым годом. Дома с тростью как-то передвигался, но в школу ходить не мог. Чтобы не терять год, решил учиться на дому, заочно. Две девочки-одноклассницы ежедневно приносили домашнее задание, а на контрольные работы отчим отвозил его на лошади. Школу окончил с серебряной медалью. В том же году сдал вступительный экзамен на «отлично» и был зачислен на лечебный факультет Воронежского мединститута.
Ну а дальше – все, как у всех. Ведь это только детство у каждого свое – единственное и неповторимое. Из него мы черпаем потом свои «души прекрасные порывы», им, нашим детством, – сознательно или бессознательно – определяется в дальнейшем большинство тех или иных наших поступков и, как следствие, наша судьба.
Судьба Станислава Федоровича определилась с самого начала четко и однозначно – это полная и безраздельная отдача своей работе. Он сам так говорит: «Все годы моей работы я практически преследовал единственную цель – быть хорошим специалистом. Много учился – наша областная больница, Ленинград, Москва, Одесса, Киев, Харьков, снова Москва, Минск, Санкт-Петербург…
Особняком стоят два года учебы в клинической ординатуре на кафедре нервных болезней Одесского медицинского института, где не только преподавали неврологию, но и научили творчески смотреть на различные рабочие ситуации. Там мне удалось написать несколько научных статей, предлагали стать ассистентом кафедры нервных болезней, но я был вынужден отказаться по материальным соображениям».
Добавим к этому, что учиться в ординатуру Станислав Федорович поехал, имея за плечами уже семь лет стажа и оставляя на целых два года семью – жену и трехлетнего сына.
Но вернемся к началу. Успешно окончив институт, молодой врач был направлен на работу в Вейделевскую центральную районную больницу Белгородской области. Через год туда же приехали новые выпускницы – из Дагестанского медицинского института. А через недолгое время в городе Губкине появилась новая молодая чета. Оба работали на полторы ставки и еще преподавали в медицинском училище (было такое в Губкине в 60-е годы). Вот как они сами вспоминают то время: «Даже иной раз жутковато вспоминать, как мы работали… День отработал, ночь отдежурил, снова день отработал и только потом можешь домой идти: обыкновенно не раньше одиннадцати».
О своих наградах оба моих собеседника говорят с гордостью. Потому что все они – за профессионализм в работе. У Людмилы Анатольевны – знак «Отличнику здравоохранения» от Министерства здравоохранения РСФСР, медаль «За трудовое отличие», звание «Ветеран труда». Последним она, проработавшая врачом уже 48 лет, стоявшая у истоков создания ревматологической службы в Губкине и ставшая первым ревматологом города, особенно гордится. У Станислава Федоровича – звание «Заслуженный врач России», знак «Отличнику здравоохранения», нагрудный знак Красного Креста «За заслуги в гуманной деятельности». Был депутатом городского Совета и членом бюро горкома КПСС.
– Всю жизнь мне везло на учителей, – говорит Станислав Федорович. – И когда учился, и когда работал. Это были не просто преподаватели, а выдающиеся профессионалы и высоко-духовные люди. А когда мне предложили должность заместителя главврача по лечебной части Губкинской ЦРБ, а через 6 лет – должность главного врача этой же больницы, то главным моим учителем по организации здравоохранения стал мой предшественник – Иван Гуреевич Зязин – крестьянский сын, самородок, врач, как говорится, от бога. После его ухода мне достался в управление профессионально грамотный коллектив.
Кстати, утверждая нового главврача в его должности, областное руководство так напутствовало своего назначенца: «Станислав Федорович! Мы знаем, что вы привыкли быть всегда отличником. Так вот, здесь у вас это вряд ли получится – слишком большой фронт работы и всего не предусмотреть. Но вы должны знать, за что мы вас будем просто ругать, а за что можем и голову снять… И помните: если у вас с местной властью отношения не сложатся, мы вас не спасем»…
– Этого напутствия,– говорит Станислав Федорович,– мне хватило до конца моей работы в должности главврача.
Губкинская центральная городская больница всегда входила в пятерку лучших в области, а по акушерству была признана лучшей и утверждена Всесоюзной школой передового опыта. Была она и кузницей кадров для области: в Белгород из Губкина были переведены известные старшему поколению губкинцев, а также белгородцев такие замечательные врачи, как А. В. Землянских, Г. И. Нечипоренко, Б. А. Зайков, Д. Н. Чертов, А. А. Гуршумов и другие. Своей личной заслугой, которой бывший главврач в свое время особенно гордился, считает он первый построенный в больнице лифт для транспортировки тяжелобольных на верхние этажи.
А что касается отношений с властью, то примечателен вот такой диалог, случившийся однажды между «главным» и одним из его замов.
Тот сказал: «Станислав Федорович, вы бы пореже туда (в администрацию) ходили, вас там уже с трудом переносят!». И услышал в ответ: «Я это знаю. Но у меня такая альтернатива: могут снять или за то, что надоел, или – за развал работы. Так пусть уж лучше за первое».
Однако справедливости ради следует сказать, что с руководством города и района у Стани-слава Федоровича, по его словам, всегда были нормальные рабочие отношения. «По характеру, стилю работы, манерам поведения, – говорит он, – это были разные люди, но всех их отмечало чувство высокой ответственности за благополучие Губкинской территории. Просто я всегда просил для здравоохранения больше, чем они могли выделить, а я же не один такой был у них!».
Между прочим, еще в довольно молодом возрасте и будучи от природы излишне, по его мнению, мягким и нерешительным человеком, Станислав Федорович отобрал для себя
16 принципов поведения в общении с людьми, во врачебной деятельности и для жизни вообще. Вот, к примеру: «1. Кто хочет – может. 2. Спеши делать добро. 3. Отоспимся в могиле». И далее в том же духе.
– Что-то мы все о работе да о работе, – решаю я направить разговор в другое русло. – Вы же недавно «золотую свадьбу» справили! Может, поделитесь, как семейную жизнь налаживали, деток растили?
– Да нам за работой вроде и некогда было ее налаживать, – задумчиво говорит Станислав Федорович.
– А все же?
– О, наш папа – «домостроевец»! – подает голос хозяйка.
– Ну да, «домостроевец», что же в этом плохого? – голос моего собеседника очень серьезный. – Особенно в наш век падения нравов. А насчет наших с Милой взаимоотношений… Было плохое, было и хорошее. Как у всех.
– Да все было, – снова подает голос Людмила Анатольевна. – Но 50 лет-то мы прожили! И дети нас уважают. А нам уважение наших детей дороже всего остального.
У Протасовых – два сына, внуки. Старший сын – невролог, кандидат медицинских наук, ассистент кафедры неврологии Воронежской государственной медицинской академии им. Н. Н. Бурденко. Младший – врач-невролог высшей категории, окончил клиническую ординатуру, заведующий неврологическим отделением Губкинской ЦРБ.
…А недавно в дневнике Станислава Федоровича появилась вот такая запись: «Проходит время.… К сожалению, оно идет в одну сторону. Уже младшему внуку, Святославу, девятый год. Он неплохо учится, хотя и без особого желания. Еще недавно жалел, что его отец не тренер футбольной команды. Однако последние месяцы что-то затих, стал брать с полки языковые словари, что-то там ищет…. Тихая радость, надежда входят в сердце. Может, внуки доделают то, что не успели мы, не успеют сыновья…. Жизнь продолжается».