И всё-таки дошёл до Берлина

Более 60 лет прошло с тех пор, как я покинул стены семилетней Веселолопанской школы с классами без электрического освещения.
Нам, переросткам, «посчастливилось» начать учиться в 1942 году в четырехлетней школе, которую разрешили открыть немцы. Просвещение наше было коротким – школу быстро закрыли, в ее стенах устроили конюшню.
После изгнания фашистов школу открыли вновь. Особенно много сделала для организации учебного процесса Неля Федоровна Стрельникова. Она не чуралась любой работы, отличалась требовательностью и пользовалась авторитетом в селе.
Первым и важным шагом была патриотическая пропаганда. На стенде постоянной рубрикой шли воспоминания участников войны и сообщения о погибших жителях села – защитниках Родины.
К сожалению, во вновь построенной школе такого стенда уже нет. А говорят, ничто не забыто... Мне этот старинный стенд особенно ценен, потому что на нем была фотография моего отца и его братьев, погибших на фронте. Матерью их была Фекла Григорьевна Голованева, родившая и воспитавшая шесть детей. Четверо погибли. Все они страстно любили музыку.
Мать вспоминала: когда наша семья осталась без отца, старшему Александру исполнилось 16 лет. Он учился и работал. Окончил рабфак, школу красных командиров. Он играл на многих струнных инструментах. Мама говорила ему: «Смотри, Саша, ты – командир, не будь груб со своими подчиненными», а он отвечал: «Мама, всякая грубость чужда истинным музыкантам».
На фронт Саша ушел с первых дней войны, оставив дома жену и троих детей. Война разлучила их навсегда. Долгое время ничего не было известно о нем. Лишь после окончания войны пришла весть: Александр Андреевич Голованев погиб при выполнении особого задания на Керченском полуострове в 1942 году. Второй брат, Семен, был моложе Александра на шесть лет, но работал наравне со старшим: пахал, сеял, косил. От Александра перенял и любовь к музыке. В сельском клубе стояло пианино. В свободное время Семен шел в клуб и подбирал мелодии. Однажды у приезжих артистов услышал скрипку, которая очаровала его, он хотел учиться музыке, но судьба решила иначе.
В 17 лет его избрали председателем исполкома сельского Совета. Музыкальная натура Семена сказывалась и на его общении с людьми: он никогда не повышал голоса. В армию Семена не брали, врачи говорили, что сердце не в порядке. Может, и было оно не в порядке – в жизни он все остро переживал. Когда началась вой­на, Семен ушел на фронт добровольцем. Дошел до самого Берлина, расписался на стенах поверженного рейхстага, поставил подписи за всех братьев, отдавших жизнь за нашу Отчизну.
Василий Голованев (мой отец) тоже любил музыку, прекрасно пел, выступал в художественной самодеятельности. В летном училище, куда поступил перед войной, был солистом ансамбля. Боевое крещение получил в финской кампании, был ранен. После госпиталя приезжал на поправку домой. Летал Василий на бомбардировщиках, а когда фашистский снаряд попал в его машину, он врезался во вражескую колонну.
Григорий, в отличие от других братьев, способностей к музыке не проявлял, но зато очень любил читать ночи напролет. В стране проходила коллективизация, и он, комсомолец, был агитатором. В 17 лет ушел добровольцем в Красную Армию. На финской получил тяжелое ранение в голову, но выжил. Воевал и с фашистами. Как он хотел дойти до Берлина! Григорий был связистом, погиб от пули снайпера. Командир части прислал матери короткое письмо: «Ваш сын Голованев Григорий Андреевич погиб при выполнении боевого задания 4 марта 1944 г. Он был хорошим товарищем и отличным командиром. Похоронен в деревне Заболотье Псковской области на опушке леса».
Мои родные дяди и отец любили жизнь, верили в мирное будущее. Они были совсем молодыми. Война перечеркнула все. Люди! Не забывайте своих защитников!