Нет места для паники

В третий раз лучшим водолазом-спасателем ЦФО признан наш земляк – начальник отделения специальных водолазных работ ГУ МЧС России по Белгородской области Л. ЗЕНКИН. С 60-килограммовым снаряжением (!) он вместе с коллегами уже десять лет чистит реки области от бытового мусора, обследует гидротехнические сооружения, испытывает при этом космические нагрузки и каждый раз рискует жизнью. У человека редкой и мужественной профессии мы взяли интервью.
– Леонид, у вас, можно сказать, редкая профессия. Как был сделан выбор в ее пользу? Где вы учились?
– Я родился и вырос на Каспии, в Баку. Плавать в море научился раньше, чем ходить. Отец приучал к воде. Он не имел никакого отношения к водолазному делу – работал инженером-судоремонтником в порту, но были родственники в этой профессии. В семь лет я записался в бассейн на вод­ное поло. Там же работала секция подводного плавания, где я впервые увидел снаряжение пловца-подводника. И просто влюбился в него. Потом семья переехала в Белгород. Я пришел работать в спасательный отряд Государственной инспекции по маломерным судам. Здесь же стал учиться на водолаза, позже повышал квалификацию в Москве, в ФГУ «Подводречстрой».

Профессия у нас действительно штучная, дефицитная. Водолазных школ, центров подготовки в России очень мало. Кроме столицы, учат специальности в Воронеже, Мурманске, Иркутске. Не знаю, может, и на Дальнем Востоке – регион водный. Но дело даже не в том, что существует нехватка центров подготовки. Здесь другое. Очень многие выпускники не выдерживают тяжелую специфику работы. Уходят в первые пять лет службы. Одним из главных факторов, влияющих на отказ от работы водолаза, считается работа вслепую.
Люди думают: красиво живут водолазы – надели ласты и поплыли в свое удовольствие. А наша основная задача заключается в очистке рек, прудов от предметов, которые могут стать причиной гибели на воде. Как на свалке, в воде можно найти все что угодно – от ящика с боевыми снарядами времен Второй мировой войны до разбитых банок, бутылок. С приходом весны работаем фактически как санитары. Мы не плаваем, ходим по дну, а чаще – ползаем, потому что из-за ила ничего не видно. Его высота может быть до колена, а может и до груди. Тьма кромешная. Фонарик не помогает. Луч света не может разрезать эту толстую плотную взвесь. Хоть открывай глаза, хоть с закрытыми работай. Приходится на ощупь, кончиками пальцев проходить 30 сантиметров слева и справа и двигаться дальше. И ты никогда не знаешь, на что они сейчас наткнутся, что вдруг всплывет перед твоей маской...
Самые неприятные «находки», конечно, утопленники и криминальные трупы. Это всегда очень страшно. Но паниковать нельзя – заблокируется дыхательный центр. И тогда можно нахлебаться воды или еще хуже – задохнуться. Главное правило безопасности в нашей работе – ни при каких обстоятельствах нельзя вынимать загубник изо рта. Водолаз без самообладания – это не водолаз.

– Следственные органы часто привлекают вас к поискам?
– В основном летом полицейские обращаются к нам помочь найти утонувших. В этом году таких случаев было шесть. Помогаем в поиске вещдоков, орудий преступления. В прошлом году в Белгородском районе злоумышленники выбросили в воду банкомат. Мы нашли его и достали. И кассовые аппараты были, сейфы, ломики, ножи, топоры, пистолеты... Что ищет следствие, находится практически все и всегда. Иной раз поисковые работы у меня даже вызывают профессиональный азарт: найду я в этой беспросветной мути что-нибудь или нет?

– В регионе вообще нет чистых водоемов?
– Есть. Пока. За десять лет работы нам с коллегами приходилось бывать не раз и не два на всех реках области, с экологической ситуацией вод­ного бассейна знакомы не понаслышке. Самое грязное место – городской пляж Белгорода. Чисто на Ворскле, в районе санатория «Красиво», где его сотрудники следят за порядком, убирают мусор. И­зумительные картины подвод­ного мира можно увидеть. Упавшая ветка дерева на глубине чем-то похожа на коралловый риф. Рыбы – сомы, окуньки переливаются в солнечных бликах. А щука очень любопытная и очень красивая рыба. На Нежеголи, Осколе – чисто. Когда оказываешься в таких местах, словно на другой планете побывал или в космосе плаваешь.
Жаль, что остальные реки не могут похвастаться великолепием подводного мира. Заилены неимоверно... И знаете чем? Нашим бесценным черноземом, смытым с полей во время дождей и таяния снега. Одно из самых «плодородных» – Белгородское водохранилище.

– Чем занимаются водолазы зимой?
– Сегодня появилось много желающих погонять на льду на машинах. Народ развлекается в поиске адреналина, острых ощущений, ну а мы потом достаем их и автомобили из воды… Есть и поисковые работы, проводим тренировочные спуски, при необходимости обследуем гидрообъекты. В общем, спать некогда.

– На какой глубине вам приходится работать? Сколько времени можете продержаться под водой?
– В области немного глубинных мест. Старооскольское водохранилище, пожалуй, может гордиться солидной глубиной – до дна там около 20 метров. По технике безопасности мы можем находиться в воде до двух часов. (Как летчикам, нам это время заносится в личные карточки.) Это немного, но риск профессии всегда присутствует. Кессонной болезни, которой страдают коллеги, работающие на больших глубинах и продолжительное время, у нас, конечно, не может быть. Есть другая опасность – баротравма.

– Леонид, скажите, как можно ходить в вашем снаряжении в 60 килограммов?! И шага не сделаешь…
– Со мной работают ребята, которые сами весят ровно столько, сколько снаряжение, – около 60 килограммов. Никуда не денешься – надевают и вперед. Это самое тяжелое – предназначено для хождения под водой, для поисковых работ. Немного полегче костюмы для гидротехнических обследований, так называемые плавательные. Самое трудное – это перенести себя в снаряжении в место погружения. В воде вес не особо ощущается.
Спорт помогает быть выносливым, находиться в нормальной физической форме, чтобы переносить такие нагрузки. Я уже говорил, что с детства занимался водным поло. В 17 лет стал кандидатом в мастера спорта. Всю жизнь катаюсь на велосипеде, горных, беговых лыжах, увлекаюсь дайвингом.

– Вы никогда не слышали про женщин-водолазов?
– Думаю, что профессия эта абсолютно мужская.