Основа традиций – любовь к человеку

Когда кто-то из коллег спросил меня: «Чего ты ждешь от фестиваля?», не сразу смогла найти ответ. И вдруг на закрытии девятого Всероссийского театрального фестиваля «Актеры России – Михаилу Щепкину» услышала его из уст художественного руководителя Центрального академического театра Российской армии народного артиста России Бориса Морозова. «Храните традиции русского психологического театра! – сказал Борис Афанасьевич. – Они основаны на любви к человеку. Это самое дорогое и хрупкое, но необходимое для нас. Если этого не будет, потеряем чувство, что мы – вместе».

Духовная связь поколений

Спектакли «армейцев» всегда следуют духовным традициям, и за годы дружбы ЦАТРА с БГАДТ имени Щепкина белгородцы успели всем сердцем полюбить театр, всегда поднимающий высокую тему человеческого достоинства. Никогда не забуду, как искрометный мольеровско-морозовский «Скупой» заставил зрителей плакать от жалости к духовно нищему, самоокраденному герою...
Привезенный Театром армии спектакль «...А я остаюся с тобою...» режиссера Андрея Бадулина также говорит о нравственном выборе человека, оказавшегося в трудных обстоятельствах. Сколько судеб было исковеркано войной, но порой не смерть или увечье отнимали семейное счастье, а долгая разлука. Проблему любовного «треугольника» герои спектакля разрешат так, как велят им совесть и поколения предков, мудрых русских крестьян, – единственно правильным путем.
Духовная связь поколений живых и ушедших видна даже в буквальном совпадении событий: точно так же, как ее бабка, узнавшая о гибели мужа «на империалистической», от разрыва сердца умирает Софья – с «похоронкой» на мужа в руках...

Сила спектакля не в отдельных актерских работах (хотя все актеры – заслуженные артисты России: Л. Татарова-Джигурда, С. Колесников, И. Серпокрыл, А. Киреева, А. Новиков и другие – замечательные профессионалы), а в его слаженном ансамбле. Первое действие, происходящее летом 1941 года в еще нетронутой войной сибирской деревушке, – это гимн простым радостям жизни, исполненный театральным языком пластики.

Удивительно подробно, кинематографически точно (хоть сейчас снимай кино) поставлены сцены семейного застолья после любимой сибиряками бани, розыгрыш с «быком в фартуке». Деревенского быка Жорку мастерски изображает Иван (С. Колесник), и это смешно безо всякой пошлости, несмотря на рискованный сюжет.
Не хочется и страшно говорить о нравственности, на наших глазах «уходящей» вместе со старшим поколением! Наверное, жажда этой «живой воды», на которую, увы, сегодня дефицит, заставила белгородцев так трепетно впитывать происходящее в спектакле Брестского академического театра драмы имени Ленинского комсомола Беларуси «Вечер» (режиссер-постановщик А. Козак).
Трое актеров – Н. Маршин (Василь), Т. Левчук (Ганна) и
М. Метлицкий (Гастрит) не играют, а живут на сцене. Забытые окружающими и родными детьми старики доживают последние годы в «неперспективной» деревне. Совершают почти бессмысленные, ритуальные действия – топят печь, таскают воду из колодца – за себя и за умерших односельчан, как Василь. Он не сумасшедший – просто так вершит свой внутренний «долг памяти», да и вода в колодце должна обновляться. Христианская вера героя обозначена не словами, а поступками да книжкой Евангелия, увидев которую, глумливо хохочет невер-сосед по прозвищу Гастрит.

По сути, это маленькая экзистенциальная драма. На пороге Вечности – там, где уже не нужны земные сокровища и даже выигранная в лотерею машина, а только то, что внутри тебя, люди подводят итоги своей жизни. Исповедально беспощадно, как Гастрит, открывающий свои грехи Василю. Грехи тяжкие – обрек на смерть соперника, дал другому человеку вместо себя принести в жертву жизнь... И сам жил «наполовину, всегда наполовину!».
Принимающий его «исповедь» Василь не осуждает Гастрита, а открывает ему тайну жизни. Метафорический, библейский образ жизни – тот самый колодец, из которого надо черпать и черпать, отдавая другим, – и тогда потекут из нее струи в жизнь Вечную. Надо любить, жалеть и плакать, говорят нам герои спектакля, и тогда душа ваша будет жива!
Земные, житейские привязанности души человека образно представлены в виде мешка с пожитками, который пытается развязать Гастрит. Никому не нужное на исходе жизни барахло – игрушки, машинка... Герой выпускает их из рук – и уходит в Вечность.

В забытой Богом деревне остаются только двое – Василь и Ганна. Да кто сказал, что Бог забыл их и оставили люди? С покаянием героя, залечившим раны жизни, в мире что-то неуловимо изменилось – там вдали, в бескрайнем русском просторе, на горизонте появилась точка. Кто-то идет в деревню! Открытый финал: надежда, подаренная героям, отчаянно ждавшим всю жизнь своих жестоких детей или почтальона – с хоть какой-нибудь весточкой. Спектакль – как парафраз библейской притчи о блудном сыне, о покаянном пути человека к Богу.
Судьба жаворонка
Еще одну христианскую тему – роли Божественного промысла в жизни человека – увидела в спектакле «Жаворонок» Петербургского государственного молодежного театра на Фонтанке, буквально пленившем зрителей. На три с половиной часа они забыли о времени и погрузились в драматические перипетии французской истории XV века.
Жанну д’Арк актрисы Регины Щукиной я без сомнений назвала бы лучшей актерской работой Щепкинского фестиваля, задуманного как актерский фестиваль, но постепенно отошедшего от этой задачи. Регина разнообразна и многопланова в образе великой героини французского народа, повернувшей колесо истории.
Именно это Колесо мы и видим в знаковой и лаконичной сценографии Эмиля Капелюша: металлические трубы (а может, это горны, играющие победную вечную славу Жанны?), два крыла и боевые доспехи. И адское колесо, орудие пытки и одновременно – символ Судьбы.
Актриса покоряет зрителей какой-то удивительной харизмой. Неуклюжая маленькая крестьянка смешит нас, наивно рассказывая об играх беззаботной юности и своих встречах с «монсеньором архангелом Михаилом», призвавшим ее встать на защиту родной Франции. Гротескно сыгранные зарисовки родительской расправы, бегства Жанны из дому и встречи с превратно толкующим появление девицы комендантом крепости Бодрикуром (Е. Клубов) задают дальнейшую тональность спектаклю: здесь, как в жизни, будет острая смесь юмора и боли, смеха и слез!.. А Регина Щукина искусно пройдет со своей героиней путь возрастания от чистой сердцем простушки-крестьянки до отважной воительницы, исполнившей великое предназначение...
В спектакле много хороших актерских работ – Бодрикур
Е. Клубова, Варвик Р. Нечаева, архиепископ народного артиста В. Кухарешина... Но главная удача – это, конечно, дуэт дофина Карла (заслуженный артист России С. Барковский) и Жанны. Очень интересный рисунок роли у Сергея Барковского! За маской инфантильного, придурковатого принца, ни о чем, кроме плотских утех, не думающего, ей удается (не сразу, а путем бесед и уговоров и даже какого-то, говоря современным языком, психологического тренинга) отыскать в нем Мужчину, способного принять решение, – будущего короля Франции.
Устами героини актриса говорит о силе Божьей, которая в немощи свершается, о непреодолимости Его воли, ведущей всех по жизни. В спектакле нет пафоса, сцен военных побед и коронования. Обо всем происшедшем героиня рассказывает на суде, который вершится над ней. Временные инверсии позволяют внести в рассказ пронзительную ноту печали о несостоявшейся, нереализованной женственности. Как стеснительно-неуклюжа и растерянна ее воительница в сцене с Лаиром: она так юна, что у нее совсем не было опыта романтических отношений, а впереди – только костер, который на века прославит Орлеанскую Деву!
Богатый, глубокий образ создала Регина Щукина, три с половиной часа работавшая на сцене «на разрыв аорты», не жалея себя. Таких актерских «затрат» на фестивале мы больше не увидели. Но работа Игоря Ткачева в спектакле нашего БГАДТ имени Щепкина «Забыть Герострата» по градусу накала, пожалуй, идет следом за Жанной.
Лицо Зла
...Правда, Герострат – антигерой. Базарный торговец, ничтожный в духовном измерении, но зато одаренный талантом великого манипулятора! Режиссер Ю. Иоффе поместил его в клетку, но порой кажется, что произошла какая-то подмена, и на самом деле в клетке находятся остальные персонажи, с их «традиционными», хоть и подмоченными ценностями. А Герострат – лидер какой-то «новой духовности», воплотившей в себе все зло мира и его пороки.
Этот персонаж, как мелкий бес, прекрасно знает, как подступиться к своим оппонентам. Тюремщика
(И. Нарожный) он «возьмет» за деньги, трактирных пьяниц – за дармовую выпивку, красотку Клементину
(Э. Ткачева) – за тщеславную мечту превзойти славой всех Афродит, Клеопатр и даже богиню Артемиду, храм которой сжег Герострат. Они все в его власти, они все – «маленькие геростраты».
Герострат нагл и уверен в себе, как... взведенный курок пистолета. В душе он не сомневается, что ему удастся избежать смерти и, как желается, войти в историю – пусть с черного хода, разрушив прекрасный храм... Одержав очередную победу над окружающими, которым «так не хочется продаваться, но жалованье ведь не повышают!», Герострат ернически отплясывает сиртаки.
Играя на человеческих слабостях правителя Эфеса Тиссаферна (заслуженный артист В. Бгавин), он готов и того прибрать к рукам. Следующий шаг – обрести власть. И тогда останется одно – установить свою аморальную мораль в этом мире, уже и так почти готовом принять ее...
Он опасен, как оружие замедленного действия.
Автор творит над Геростратом двойной суд – ударом кинжала поверженного правдолюба Клеона (А. Зотов), разжалованного до уборщика тюремной камеры. И автоматной очередью Человека будущего
(Д. Гарнов) – до этого момента беспристрастного судьи давнего преступления. Но быть беспристрастным нельзя, когда Зло на пороге твоего дома...
Мне кажется, московские критики напрасно сетовали на отсутствие четкой режиссерской позиции в спектакле Юрия Йоффе. Скорее наоборот, она нарочито подсказана нам мелькающими в финале знаками на заднике рушащегося мира Герострата – там и свастика, и звезда и, говорят (сама не увидела), силуэт другого антигероя, апрельского белгородского убийцы... Серьезный драматургический материал, добротные актерские работы И. Ткачева, Э. Ткачевой, В. Бгавина, А. Зотова, А. Терехова, думаю, сделают этот спектакль одним из любимейших публикой.
О другой работе белгородцев, представленной на фестивале, – спектакле «На дне» режиссера В. Беляковича «Белгородка» уже писала. Процитирую только главного редактора журнала «Театральная жизнь» Олега Пивоварова: «У нас в советском литературоведении была какая-то мастерская по ручному изготовлению фантомных двойников великих русских писателей – Горького, Чехова, Булгакова... Белякович открыл нам совершенно нового Горького, которого мы не знали».
Второй фестивальный спектакль Валерия Беляковича – «Бабу Шанель», поставленную им в Театре на Юго-Западе, я считаю достойным ... наверное, какого-то другого фестиваля. Постановки этого режиссера всегда имеют яркую зрелищную форму, талантливый актерский ансамбль, на которые «покупаются» зрители, не замечая порой довольно мутного содержания. (Взять хоть прошлый фестивальный спектакль про «хорошего вампира» Дракулу). Да еще режиссер напускает туману фирменными двойными–тройными финалами, – словно не зная, где лучше поставить точку.
«Баба Шанель» при всей талантливости, ярком сценическом воплощении, актерском драйве для меня – яблочко с гнилой сердцевиной. Я говорю не только о постановке – о самой пьесе Н. Коляды. Никогда в русском искусстве старость, немощь, болезнь и смерть не становились предметом издевательского стеба. Стеб – это вообще сегодня такой популярный, наглый, самозваный, заполонивший все культурное пространство России метод художественного освоения действительности. Наиболее ярко представлен он на современном российском телевидении.
В «Бабе Шанель» «уродами и фриками» названы 80–90-летние русские бабки, которые в любительском хоре ДК глухих поют русскую и советскую музыкальную классику, читают стихи великих русских поэтов. Попоют, потом их всех разгонит дубинкой новая «звезда» Роза Рябоконь, и будут как шелковые. Артисткам в гроб давно пора! Куда с черным юмором и отправляет их режиссер, одну за другой бросая на прозекторскую тележку...
Ну да, жанр фарса якобы что-то оправдывает. Но отчего-то невольно вспомнила других русских старух – «Бурановских бабушек», в прошлом году победивших на европейском «конкурсе фриков и уродов» со своими вариациями мировых песенных хитов. Вот так же больно было за них, наших матерей, прошедших войну, голод, нищету, вырастивших сыновей и внуков – и пущенных страной на потеху сытым европейцам. Впрочем там – приз «Евровидения», а здесь этим старухам – клеймо «русское народное говно!». И как бы ни превозносили спектакль столичные критики, увидевшие в нем «трогательность», я считаю «Бабу Шанель» духовным антиподом и тому же «Вечеру», и вышеупомянутой работе ЦАТРА, и «Жаворонку» питерцев, и проекту памяти Алексея Локтева...
Тридцать лет и три обновления
Интересный камерный спектакль (режиссер А. Локтев) привезли на фестиваль Александра Равенских и Виктор Поляков, рассказавшие историю любви Анны и Федора Достоевских. Полуторачасовая постановка держится на их актерском обаянии, искренности, исповедальности, возведенной в художественный принцип.
А вот спектакль Театра «Модерн» – только на музыке и пении, занимающих в нем едва ли не главное место, в ущерб характерам и правде действия. Откровенно слабый, с давно выдохшимся политическим пафосом спектакль (постановка С. Враговой) как-то не тянет на «фестивальный» уровень. Как, к сожалению, и спектакль Малого театра «Вишневый сад» в мемориальной постановке Игоря Ильинского, переживший на сцене тридцать лет и три обновления. Многие жалели, что не новая работа театра «Село Степанчиково и его обитатели» с Василием Бочкаревым приехала в Белгород, а старый, невообразимо традиционный спектакль.
У Щепкинского фестиваля есть экспертный совет, есть оргкомитет. Не должны ли они утвердить «возрастной ценз» для постановок, скажем, в три года, и строго придерживаться его? Вот тогда мы увидим настоящий срез театральной жизни страны, и это поднимет авторитет фестиваля. И, конечно, очень важно быть чуткими к духовному заряду, который несет тот или иной спектакль...

Приз зрительских симпатий:

В. В. Подгородинский, театральный критик, заслуженный работник культуры России:
– Когда к 200-летию Михаила Семеновича Щепкина вышло постановление о проведении на родине Щепкина Всероссийского театрального фестиваля, в стране проводились фестивали типа «Образ рабочего» или «Образ сельского труженика в театральном искусстве». А в Белгороде, пойдя от Щепкина, мы решили делать актерский фестиваль. И он живет, этот фестиваль, тогда как многие другие фестивали в стране уже умерли. И по-прежнему высоко держит планку профессионального мастерства: мы увидели блистательные работы Регины Щукиной и Сергея Барковского из Театра на Фонтанке, Александру Равенских и Виктора Полякова из «локтевского» проекта. Интересные работы представили в пензенском спектакле «Господа Головлевы» Галина Репная и Сергей Казаков, новыми чертами раскрылись для меня талантливые белгородские актеры... Самый «событийный» спектакль фестиваля – это «На дне» В. Беляковича БГАДТ (имени Щепкина).

Л. И. Боус, преподаватель музыкальной школы № 4 г. Белгорода:
– Фестиваль стал значительным культурным событием года, мы ожидали его и не разочарованы теми спектаклями, которые посмотрели, они впечатляют, показывают уровень театральной жизни страны. Я с удовольствием посмотрела спектакль моего любимейшего Театра Российской армии. Впервые я побывала на спектакле этого театра еще школьницей. Мой папа был военным, и нас возили на автобусе из ближайшего военного городка, чтобы посмотреть спектакли. Впечатления остались на всю жизнь. Актеры театра сегодня снова доказали мне, что они мастера своего дела. Мнения о спектакле Театра «Модерн» разные: некоторые зрители уходили, объясняя, что им неинтересна тема. Мне это непонятно, я люблю смотреть работу актеров, а она была очень неплоха. Ну а на «Бабе Шанель» мы просто отдохнули душой!

О. А. Витохина, преподаватель Белгородского университета кооперации, экономики и права:
– Я помню, как начинался фестиваль, как открывали музей Щепкина в селе Алексеевка. Ленточку перерезали актрисы Элина Быстрицкая и Вера Васильева. Дело в том, что я давно внештатно работаю экскурсоводом, и нас тогда пригласили на открытие... Фестивали посещаю все, мне они очень нравятся. «Вишневый сад» Малого театра показался несколько затянутым, а «Петля» Театра «Модерн» мне понравилась: в спектакле речь идет о нашей истории, а князь Юсупов вообще из наших краев, из Ракитного. И поют актеры хорошо.

М. Б. Кугина, директор музея-диорамы «Курская битва. Белгородское направление»:
– «Вишневый сад» я смотрела не единожды с разными актерами: в Орле с Верой Васильевой в роли Раневской, в Малом театре и с белгородскими артистами. Игра народных артистов, в особенности Каюрова в роли Фирса, не могла оставить равнодушным. Это впечатляет – школа Малого театра, театра русской классической пьесы. Но самое неизгладимое впечатление на меня произвел спектакль «Жаворонок» Санкт-Петербургского театра. Энергетика потрясающая у Регины Щукиной! Это был самый длинный из всех спектаклей, но для меня прошел на одном дыхании… А Театр Российской армии – это мой любимый театр. У меня есть свои планы: хочу заполучить от них выставку для нашей диорамы. У них прекраснейший музей, посвященный актерам, в том числе участникам войны.