Вариант идеальный

МИЛОСТИ, от веку дарованные нам природой, кажется, близки к исчерпанию. Приходит время нам, беззаботным потребителям тех милостей, теперь самим помочь Природе устоять и начинать восстанавливаться.
А сделать это можно, приспосабливая действия по добыванию необходимого продукта к природно-естественным процессам, стремясь повторять их. В общем, хозяйствуя только в согласии с матерью-природой, ее неписаными принципами и законами. И природное материнство продлится.
Понимание этого на Белгородчине, похоже, есть. Частью областной политики становится развертывающаяся вширь кампания биологизации полевого земледелия, массовое защитно-ландшафтное озеленение («Зеленая столица»), очищение и оздоровление хлореллой водных пространств.
Отказ от пахоты и вообще «силово-вмешательских» поч­вообработок – из того же ряда. Отказ этот – во имя постоянного возобновления главного ресурса – кормящей почвы. Отказаться занимающимся тем, что считалось делом чести и доблести во всех предыдущих поколениях, конечно же, непросто. Но время пришло. Гумуса (частиц плодородия) в почве все меньше. Он, гумус, «выпахивается». И если продолжать пахать, можно быстро «достать дна».
Механизм полного самовосстановления и наращивания потенциала почвенного покрова пропагандирует созданное в Валуйском районе ООО ТКЗ «ПодшипникМаш» – «академия» прямого сева. Ученые взялись показать, как это делается.
Политика же становится силой тогда, когда ею проникаются и овладевают непосредственные исполнители, кормящие страну и народ. Не дожидаясь окончательных выводов «академии», некоторые отважные руководители в своих крестьянско-фермерских хозяйствах уже перестали пахать. Их ряд пока невелик. Но без почвоподготовки, по пожнивному одеялу, сеет в Валуйском районе Владимир Алексеевич Паловченко, а в Новоосколье – Александр Владимирович Пилюгин и Александр Федорович Калинин.
Александр Пилюгин, по правде сказать, загнан в no-till нуждой. Непомерно вздорожавшее горючее грозило посадить на мель дело, которым долгие годы занимался Пилюгин, – рыбопроизводство. Цене на рыбу было не угнаться за ценой на горючее и производимое с помощью горючего зерно. Чтобы не прогореть на горючем и не обанкротиться, Пилюгин перестал пахать кормящие рыбу поля. Перестал пахать, культивировать, дисковать и т. д. Но отнюдь не перестал сеять и обмолачивать выращенное. Такую технологию предлагала «академия» прямого сева в Валуйках, да еще первопроходец белгородского «ноутилла» Михаил Викторович Сергеев – своим примером на ивнянской земле.
И «загнанного», пожалуй, уже не вернуть к прежним принципам и вековым догмам классического земледелия. Уж по первому результату! Не пахал, не культивировал, сжигая дорогое горючее в прожорливых баках, а получил по сорок с лишним центнеров озимой пшеницы с гектара. Такой урожайности он не брал прежде, не взяли ее нынче и знакомые земледельцы, продолжающие пахать «по классике».
Но дело даже не в «центнерах с га». Внеся и запахав побольше туков от химии, можно единовременно получить и больше зерна. Но сколько будут стоить те центнеры? У Пилюгина зерно вышло дешевейшим, потому что он не пахал, а в качестве удобрения использовал в основном разбросанную по обмолоченному полю пожнивную солому, остающуюся после проходов комбайна.
И еще одно доказательство в пользу no-till. На ячмене. Его пришлось сеять в случившуюся в ряде районов беспросветную сушь. Кто не помнит: зима сразу перешла в лето, к тому же знойное. «Сей в грязь – будешь князь» – это про ячмень. Но какая там грязь? Посеяли в сухую землю. А дожди так и не пошли. Всходы получились настолько жалкими, что многие фермеры ячменные поля просто-напросто запахали. А поля Пилюгина были укрыты пожнивной соломой. И это одеяльце сберегло под собой какую-то часть влаги от снеготаяния. Всходы были получены, и хоть урожай вышел не столь приличным, как пшеничный, но по 25 центнеров ячменного зерна с гектара взято. При этом и на горючем и на удобрении очень основательно сэкономлено.
Александр считает, что no-till у него идет «сыро», что он многого еще не знает. И это не рисовка. Он прав. Всего, надо полагать, не знают и в «ПодшипникМаше», хотя отрабатывают no-till уже почти три года, да еще под управлением ученых. Главное, что Пилюгин постоянно стремится все узнавать. И технология в данном случае попала в хорошие руки и пытливую голову.
В этот второй приезд вижу у Пилюгина немало нового. Старый трактор Т-150 он заменил на новый белорусского производства. Этот помощнее, дает «Берегине» резерв скорости и качества сева. У этого трактора спаренные колеса на широких шинах. Пилюгин добавил вторые, чтобы меньше топтать поверхность поля. Ведь всякий след на нем нарушит глубину посадки семени. Поле при прямом севе как открытый нерв. Диск высевающий должен работать как скальпель.
А рядом с трактором я увидел новый опрыскиватель. Он не так дорог – отечественного производства. Но все необходимые микроэлементы на листовую поверхность посевов вносит исправно, хотя и без иноземного шика. Вполне надежен и на гербицидных обработках.
Сейчас у Пилюгина нет нужды гнаться за опрыскивателями многорежимными и многомиллионными по цене. Хватает пока и того, что есть. Нет пока и широкошинного накопителя зерна на поле при обмолоте. Возможно, и для него время придет, но пока приходится разгружать зерно на краях полей, чтобы КамАЗы не утаптывали землю.
А вот доконструировать сеялку «Берегиня» Александр взялся сразу. Приделал к ней наклонный раструб со шнеком. Теперь КамАЗ заправляет сеялку автоматически. Так что экономия не только на горючем.
Без малого 800 гектаров поля у Пилюгина обихаживают, сменяяя друг друга, два человека – отец и сын Балакины. Да еще один механизатор обслуживает опрыскиватель. Три человека – на восемь сотен гектаров. Чем не уровень европ и америк?
Технически грамотный человек для «ноутилловского» пилотажа (довольно высокого, нужно сказать), – конечно же, находка. Сейчас в Усть-Лабинске – техническом гнезде агрохолдинга «ПодшипникМаш» «Берегиню», сеявшую только зерно, конструкторы «научили» высевать и подсолнечник, кукурузу, что до того делала бразильская сеялка «Vence-Tudo». Пилюгин уже в курсе технического конструкторского переоборудования, но новую «Берегиню» ему покупать не надо. Ограничится приобретением некоторых деталей.
На одном из обмолоченных полей он посеял сидератом горчицу. По этому полю весной он впервые посеет «Берегиней» подсолнечник. Выращенные маслосемена продаст прямо с поля, а скорее всего поменяет на жмых, так нужный для рыбьего корма. Говоря словами поэта, стала оперяться его кооперация.
Кукурузу, хоть она и высокоурожайна, он возделывать не станет. Для того чтобы запасать и иметь ее в качестве корма, нужно заводить сушильное хозяйство. Этого финансово пока не потянуть, а продавать кукурузное зерно сырым по цене вдвое ниже вряд ли имеет смысл. Это подсказывает ему его хорошо думающая голова. Но все это пока. До «оперения» кооперации новыми средствами и возможностями. Главное – правильно рулить, и средства появятся.
По всем канонам технологии no-till перед всяким посевом нужна сплошная гербицидная обработка. Это как все сокрушающий артобстрел перед наступлением. Но на севе того же ячменя этот канон технологии был нарушен. Посоветовался с Сергеевым, и тот его поддержал. В жару лишняя обработка добавит иссушения почве. Посеял без нее, получил всходы, а уже по ним обработал поле гербицидами.
Набираясь по ходу дела знаний, Пилюгин служит «ноутиллу», но уже и «ноутилл» стал служить ему. Сейчас с нынешним состоянием природы сокрушительные ливни, похоже, перешли «на беспривязное состояние» и неуемны. Если поле раздетое, не укрыто пожнивным покрывалом, особенно если оно на склоне, такому «беспривязному» хватает получаса, чтобы раздеть его от почвенного покрова, унести на дно яра или оврага. У Пилюгина таких эрозионно опасных склоновых полей до трети от общей площади. Но с освоением no-till раздетых полей нет. Они под пожнивным покрывалом, если не под сидератом. Эти покрытия всегда готовы укротить буйную разбойную силу ливневого водотока – «сплотинить» его, увести под себя влагу впрок. Как после этого не зауважаешь no-till больше?
Хотя в прежнем материале одну главу я озаглавил так: «Осторожный Пилюгин». Прежнюю технику классической обработки посевов он не забывает. Состав почв на его полях разный. А вдруг глинистые почвы переуплотнятся? Прежде чем ступить шаг, думает. Ясно пока лишь одно: развода с технологией no-till у него не будет уже никогда, а любовь может состояться вполне.
Ну а что сосед, если не по территории, то по роду занятий? Пилюгин ценит Александра Федоровича Калинина как мастера сидератной биологизации. Калинин добивается того, что его поля почти всегда в зеленом цвете сидератов, и этому у него стоит поучиться. Лучшего, чем сидерат естественного изобретения, земле не придумать. Калинин завидно хорошо обуздывает фотосинтез, энергию солнца, и все это – на восстановление потенциала почвенного. Сидерат «ноутиллу» – брат. Взаимопроникновение (конвергенция, по-ученому говоря) тут неизбежно. Пример Пилюгина и Калинина все заметнее влечет других хозяйственников. И это очень важно для тех хозяйственников. А еще важнее – для природы.
А вообще технология no-till для хозяйств рыборазведенческих, что со своей и арендованной для выращивания рыбного корма землей, – вариант почти идеальный. Никто на поедание пожнивных остатков не претендует, ничто не заставляет тревожить почвенный покров механическим вторжением.
Еще один крупный рыборазведенец Новоосколья Александр Николаевич Попов (нашей газете он известен как «многостаночник Попов») приобрел «Берегиню», отводит под прямой посев зерна обмолачиваемое подсолнечное поле. Лиха беда начало.