«На Прохоровском поле тишина…»

Прохоровка… Некогда неизвестный поселок на широких просторах России стал всемирно известным. Здесь в июле 1943 года шли ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками – героическое танковое сражение. Отсюда после сокрушения вражеских армад началось освобождение Отечества, отсюда советские войска пошли на запад – к Великой Победе.
Это святое место ежегодно посещают тысячи и тысячи людей. Из разных уголков России, республик бывшего Советского Союза едут сюда, на Прохоровское поле, многочисленные экскурсии, люди разных возрастов – убеленные сединами ветераны и молодежь. Едут, чтобы поклониться погребенным здесь павшим воинам, отдавшим свои жизни во имя светлого будущего.
Неоднократно в Прохоровку приезжали известные певцы, артисты, писатели, поэты, кинорежиссеры. Об одном из таких посещений рассказывается в публикуемом материале.
НАРОДНЫЙ артист России Михаил Ножкин давно уже стал народным любимцем. В десятках кинофильмов он сыграл яркие, запоминающиеся роли. Михаил Иванович еще и поэт, композитор, автор удивительной, окрашенной неизбывной печалью и мудрым спокойствием песни-реквиема, где уже первые строки заставляют нашу память вернуться в 43-й год, когда судьба России в очередной раз была поставлена на трагическую грань: или – или...
Не написать эту песню он не мог, потому что минувшая вой-на живет в его сердце незаживающей раной. Вспомним его пронзительную песню из фильма

«Освобождение»:
Последний бой –
он трудный самый.
А я в Россию, домой хочу,
Я так давно не видел маму!

Никакого пафоса, никакого героизма, а как трогает душу. Ведь воевали, в основном, двадцатилетние парни, ушедшие на фронт, «не докурив последней папиросы», не познав настоящей любви.
Вот почему так трогательно и символично звучит песня, рожденная размышлениями о далеком танковом сражении, о простом Прохоровском поле, ставшем Третьим ратным полем России.

На Прохоровском поле тишина
Простая и святая,
как молитва.
Неужто здесь
и впрямь была война
За Родину,
за нас с тобою битва?

МИХАИЛ Иванович с особым трепетом относится к нашей героической белгородской земле. Но самые восторженные, благодарные чувства вызывает у него Прохоровское поле. Он неоднократно бывал здесь. Грандиозность танкового сражения поразила его душу, его воображение, и он создал песню, ставшую любимой не только для тех, кто воевал под Прохоровкой, но и для всех воинов-победителей.

И где-то здесь
героев рубежи,
Которых мы
так редко вспоминаем.
И кто и где, и где и кто
в земле сырой лежит,
Отец ли, дед ли,
прадед чей – не знаем...

Особое волнение у талантливого артиста вызвала встреча во время Прохоровских литературных чтений. Он был очень возбужден, но охотно согласился на беседу. Разговор шел у Звонницы после возложения цветов. Он подозвал к себе Героя Советского Союза, прославленного артиллериста, изображенного на грандиозном полотне музея-диорамы, поэта-фронтовика Михаила Борисова и часто в разговоре обращался к нему, с гордостью подчеркивая: вот они, настоящие герои, спасшие страну, да и Европу...

РАЗУМЕЕТСЯ, речь зашла о знаменитой песне, об истории ее создания.
– Жизнь рождает песни, потому что Прохоровское поле, как и Куликовское и Бородинское, стало неотъемлемой частью нашей истории, нашей души. Так же как Волга, Москва, Рязань... Прохоровское поле в веках. Это подвиг народа, это та отправная реперная точка, высота, от которой можно начинать победный путь в любую сторону, не боясь никаких трудностей. Если наши отцы и деды тогда смогли одолеть эту темную силу, которая лезла на нас и веками будет лезть, чего ж нам бояться. Люди хорошие и плохие есть везде. Но отношение к нам изначально определяется завистью. Я объехал десятки западных стран и убедился: у нас никогда не было и не будет настоящих друзей. У всех только интерес экономический, только шкурные вопросы, только желание глубже залезть в российский карман...
Эти слова вызвали особое одобрение Михаила Борисова, и он попытался энергично поддержать своего друга. Но тут обнаружилось, что голос у поэта-фронтовика пропал начисто. То ли от нервного перенапряжения, то ли по каким-то физиологическим причинам. Однако герой Прохоровского танкового сражения продолжил жестами и мимикой выражать свое полное согласие с мыслями и чувствами Михаила Ножкина.
А НАРОДНЫЙ артист все яростнее обличал тех, кто пытается доказать, будто бы второй фронт внес главный вклад в разгром фашизма, что без помощи союзников нам вряд ли удалось бы дойти до Берлина.
– Какая ложь! – возмущается Ножкин. – Вклад союзников не более четырех процентов. Это сказка про ощутимую помощь. Я мальчишкой не понимал, да и все в Москве и в стране в целом не понимали, где он, этот второй фронт. Где эти спасители-союзники? Да, какую-то тушенку, какой-то яичный порошок наши солдаты получали. Даже их танки поступали на фронт. Но что это были за танки? Фронтовики сразу дали им точное название – «братская могила». Шесть человек загоняли в танк, а броня тоньше мизинца. Людей посылали на верную смерть. Были и самолеты, но совсем немного...
А Михаил Иванович достаточно жестко продолжал развенчивать миф об огромной роли союзников при оказании помощи Советскому Союзу.
– Они не открывали второй фронт по простой причине. Об этом, не стесняясь, заявил Черчилль: «Пусть русские и немцы убивают друг друга. И чем больше, тем лучше». Это Черчилль сказал. А знаменитый Рузвельт заметил:
– Мы не будем торопиться открывать второй фронт. Мы будем помогать России по мере возможности и понемногу. Мы дождемся, пока не определится победитель в этой войне, примкнем к нему и пожнем все плоды победы.
Ножкин, возмущенный до предела, протянул ко мне правую руку и, сотрясая ею, гневно воскликнул:
– Вы вдумайтесь в этот цинизм!
Гнев народного артиста был настолько силен, что я уже стал побаиваться за его состояние. Организаторы чтений звали Михаила Ивановича на следующее мероприятие, но он словно не слышал, он горел желанием выговориться до конца.
– Они нам помогали по ленд-лизу. А что это такое? Это, оказывается, долговременная аренда. Они нам давали военную технику в аренду – пострелять, поубивать и за это заплатить им деньги. Наш народ миллионами жизней жертвовал, а они нам давали повоевать, как бы урожай убрать – вроде как комбайн дали в аренду. Убрали? Верните назад. Но мы ведь Европу освободили от фашизма! Они бы до сих пор сидели под пятой этой страшной силы...
ЗДЕСЬ, на Прохоровском поле, Ножкин несколько лет назад сделал очень важное для себя открытие:
– У нас ищут национальную идею. А ее не надо искать. И вообще, такие идеи не создаются по команде сверху. Наша национальная идея рождена жизнью, веками, тысячелетиями.
Михаил Иванович повернулся к Звоннице и уже спокойно сказал:
– Вот наш символ национальной идеи. Я национальную идею определяю одним словом – Победа! Потому что мы тысячелетиями вынуждены были побеждать врагов. У нас не было таких ситуаций, как у немцев и французов. Они могли повоевать, потом переженить между собой внуков, потом попить кофейку, вместе отметить Рождество, потом еще повоевать, потом сдаться друг другу – по очереди... У нас такого не было и быть не могло. У нас вопрос стоял так: или победить, или раствориться в безвременье, исчезнуть в истории бесследно. Потому мы всегда, не щадя живота своего, не считаясь с жертвами, все бросали на алтарь Победы. Победить и выжить или исчезнуть навсегда, чего мы допустить не могли. Поэтому Победа всегда ковала так называемую загадочную русскую душу. Хотя ничего загадочного тут не было. Мы просто вынуждены были постоянно преодолевать трудности, не считаться с лишениями, терпеть, выносить все муки, которые беспрерывно выпадали на долю нашего народа. И только за счет этого за тысячелетия мы завоевали право называться народом-победителем...
Было видно, сколько горечи и боли накопилось в сердце очень тонкого, очень чувствительного артиста и настоящего патриота.
ИСТОРИКИ подсчитали: за последнее тысячелетие пятьсот шестьдесят лет ушло на войны. Это значит, больше половины каждого века приходилось бороться с оружием в руках за право на самостоятельную жизнь. Со всех сторон на нас без конца лезли враги. И будут лезть. Поэтому нам надо понять: надеяться мы должны только на себя и на единомышленников, которых, к сожалению, не так много. Ведь вы посмотрите, разве только Гитлер шел на нас? Шло пол-Европы: Италия, Румыния, Венгрия... А те, кто не участвовал в боевых действиях, все свои мощности, все заводы отдали фашистской военной машине. А мы ведь самолеты, танки, орудия создавали своими силами.
А кто шел за Наполеоном? Та же Европа, которая теперь учит нас жить. Которую наши настоящие герои освободили. Не джеймсы бонды, а вот эти скромные воины. У них таких героев нет.
ОСОБОЕ возмущение вызывают у Михаила Ножкина «глубокомысленные» рассуждения европейских и доморощенных «стратегов» о неоправданно больших потерях.
– Обратите внимание, они не сочувствуют, не сострадают, они осуждают нас. Да мы лучше их понимаем, что цена Победы даже больше, чем она обозначена. Но почему так много потерь с нашей стороны? Потому что у нас погибли миллионы мирных людей. Ведь мы же не уничтожали пленных немцев и безоружных людей. А они уничтожали! Мы не стирали с лица земли их города и деревни. А они это делали сплошь и рядом. Возьмите тот же Белгород. Вот отсюда огромные потери мирного населения. А по военным потерям разница не такая уж большая.
Михаил Иванович еще раз взглянул на Звонницу:
– Вот здесь полегло немало наших солдат. Но они знали, во имя чего погибают. Поэтому Прохоровка стала символом Победы многонационального русского сообщества.
Тут Ножкин вдруг встрепенулся:
– Да, еще один момент чуть не забыл. Об этом сейчас почему-то вообще никто не говорит. Предпочитают умалчивать. Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне разрушила многовековую колониальную мировую систему. Индия была колонией Англии, пол-Африки находилось под Францией, Китай – под Японией и так далее. Сейчас 200 флагов развеваются в ООН. Кому они обязаны своей независимостью? Забыли? Советскому Союзу. Но никто об этом не говорит. Ценою миллионов жизней наша страна разрушила мировую колониальную систему, которая веками создавалась! И все молчат. Неблагодарные!..
А ЗАВЕРШИЛ наш разговор Михаил Иванович очень теплыми словами о нашей области:
– Просторно, чисто, светло – как в большом храме. Вот это та самая Россия, которой нам всем так не хватает. Вы счастливые люди, что живете на Белгородчине, на святой земле, что у вас такой губернатор. И вы все светлые люди. Храни вас Бог во благо, во славу России.