Битва, поставившая Германию на грань катастрофы

История Великой Отечественной войны состоит из множества сражений – больших и малых, успешных, менее успешных и просто проигранных. Все они по количеству участвовавших людских и материальных ресурсов, по судьбоносности результатов имеют различного рода сравнительные степени. Наивысшая из них – битва. Эта категория присвоена трем сражениям – под Москвой, Сталинградом и Курском.
Битва – это когда нашла коса на камень. Битва – это когда в той или иной степени решается судьба войны. Как правило, она носит имя города, который становится эпицентром замысла воюющих сторон. Древний город Курск дал имя одному из величайших сражений Великой Отечественной войны.
Не касаясь обстоятельств зарождения стратегического замысла противоборствующих сторон в операциях на весенне-летний период 1943 года, не анализируя досконально ход подготовки к одному из грандиозных сражений Второй мировой войны, поскольку все это широко известно из многочисленной исторической и мемуарной литературы, остановлюсь лишь на тех характерных деталях, которые отличают сражение под Курском от подобных ему по масштабности.
Речь идет о выстраданном коллективном решении Ставки Верховного Главнокомандования и Генерального штаба Красной Армии на преднамеренную оборону, о роли разведки в деле проникновения в замыслы врага и установления сроков начала его наступления и весьма неординарном решении командующих фронтами об упредительном ударе по позициям немецко-фашистских войск за сорок минут до их перехода в атаку.

КУРСКАЯ ДУГА
Но прежде всего следует ответить на следующий вопрос: как получилось, что с весны 1943 года Курск стал центром внимания высшего военного командования СССР и Германии?
Разгромив крупную немецко-фашистскую группировку в районе Сталинграда, Красная Армия перешла в решительное наступление и на других участках советско-германского фронта. В частности, войска Брянского и Воронежского фронтов в результате наступательных действий освободили значительную часть территории страны, в том числе такие крупные города, как Курск, Белгород и Харьков.

Однако противник, стараясь не допустить дальнейшего ухудшения обстановки на этом участке фронта, предпринял ответные меры и в начале марта нанес из района Люботина сильный контрудар по войскам левого крыла Воронежского фронта. 16 марта мы вновь оставили Харьков, а 18 марта и Белгород. К концу марта боевые действия стали затухать, обе стороны перешли к обороне, на фронтах наступило затишье.
Застывшее положение советских и германских войск после боев в районе Курска оперативники перенесли на карты различных масштабов. С весны 1943 года это стало предметом пристального внимания и тщательного анализа оперативниками всех уровней. На дугу смотрели в Генеральных штабах и Ставках в Москве и Берлине. По ее конфигурации сотни самых крупных военачальников вермахта и Советских Вооруженных Сил старались определить ближайший замысел противоположной стороны, продумать и противопоставить свой план.
Дугообразное начертание линии фронта в районе Курска породило у немецко-фашистского командования соблазн провести здесь крупную наступательную операцию, окружить и уничтожить в мешке значительные силы советских войск, взять реванш за Сталинград и вновь повернуть ход войны в свою пользу. Курский выступ, по словам Э. Манштейна, «сам просился быть отрезанным». Соблазн и породил план нового немецкого наступления, получившего весьма выразительное наименование – «Цитадель».
Большой хитростью план наступательной операции не отличался, он был прост и незамысловат: двумя одновременными встречными ударами срезать Курский выступ. Нашу оборону должны были пробивать два мощных клина: с севера группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Г. Клюге, с юга группа «Юг» под руководством генерал-фельдмаршала
Э. Манштейна.
На операцию «Цитадель» гитлеровское командование возлагало большие надежды. Выгоды этого плана для врага были очевидны: в случае удачи можно было начать новый поход на Москву; русские потеряли бы стартовую площадку для наступления в глубь Украины; победа должна была поднять моральный дух немецкого воинства и союзников Германии.
Курский выступ стал «головной болью» и для советского командования. Возможные боевые действия противника были очевидны. Что в этих условиях предпринять? Начать наступление первыми? Шансы на победу у советской стороны были, но наступление привело бы к затяжным боям и, что самое главное, к большим людским потерям. А может быть, начать летнюю кампанию оборонительными действиями, измотать и обескровить врага, а затем самим перейти в наступление? Раздумья, борьба мнений, анализ возможностей, сопоставления. Цифры, карты, разведсведения, бессонные ночи.
Когда в Генеральном штабе Красной Армии стал в общих чертах вырисовываться немецкий план действий в районе Курского выступа, идея преднамеренной обороны начала брать верх. Сошлюсь на самые высокие военные авторитеты.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков: «Таким образом, уже в середине апреля Ставкой было принято предварительное решение о преднамеренной обороне… Мы хотели встретить ожидаемое наступление немецких войск мощными средствами обороны, нанести им поражение и в первую очередь разбить танковые группировки противника, а затем, перейдя в контр-наступление, окончательно его разгромить… Таким образом, оборона наших войск была, безусловно, не вынужденной, а сугубо преднамеренной…».
Маршал Советского Союза А. М. Василевский: «Анализируя многочисленные разведывательные данные о характере предстоящих действий врага и о его подготовке к наступлению, фронты, Генеральный штаб и Ставка все больше склонялись к идее перехода к преднамеренной обороне. Об этом, в частности, состоялся неоднократный обмен мнениями между мною и заместителем Верховного Главнокомандующего в конце марта – в начале апреля».
Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский: «Характер действий противника и данные всех видов разведки все больше убеждали нас, что если немецко-фашистские армии вообще в состоянии в ближайшее время предпринять наступление с решительными целями, то это будет в районе Курской дуги. Конфигурация этого района способствовала применению излюбленного приема немецкого командования – нанесению ударов под основание выступа по сходящимся направлениям (в данном случае на Курск)».
Генерал армии С. М. Штеменко: «…было решено основные наши усилия сосредоточить в районе Курска, обескровить здесь противника в оборонительной операции, а затем перейти в контрнаступление и окончательно довершить его разгром».
Маршал Советского Союза К. С. Москаленко: «Произошел редчайший в истории случай: сильнейшая сторона преднамеренно перешла к обороне. Это – выдающийся пример творческого подхода Ставки ВГК и ГШ к решению стратегических задач войны. Переход в контр-наступление после того, как противник будет обескровлен и измотан в ходе беспощадных атак, позволял советским войскам достичь больших успехов с гораздо меньшими потерями».
И еще раз Г. К. Жуков: «В результате многократного обсуждения и наших доказательств Верховный Главнокомандующий наконец твердо согласился встретить наступление немцев огнем всех видов глубоко эшелонированной обороны, мощными ударами авиации и контрударами оперативных и стратегических резервов. Затем, измотав и обес-кровив врага, добить его мощным контрнаступлением на белгородско-харьковском и орловском направлениях, после чего провести глубокие наступательные операции на важнейших направлениях».
Таким образом, Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение на преднамеренную оборону в районе Курской дуги. Именно на ПРЕДНАМЕРЕННУЮ оборону, а не на вынужденную. Советское командование располагало достаточными силами для наступления, имело крупные резервы, но надо было избежать тяжелых затяжных боев и обеспечить победу с наименьшими людскими потерями.
Трехмесячная пауза в активных действиях в полной мере использовалась всеми видами наших Вооруженных Сил для непосредственной подготовки к предстоящему сражению. Готовился к нему и враг.

ПРОНИКАЯ В ЗАМЫСЛЫ
Разработку своих стратегических замыслов на весну и лето 1943 года противоборствующие стороны вели в глубочайшей тайне. Проникнуть в нее, найти щелочку в непроницаемой завесе секретности, хоть краешком уха услышать малейшую деталь замысла – это полдела на пути к победе в предстоящем сражении. Догадки, предположения, умозаключения в отношении планов противника, выстраданные на основе анализа обстановки, изучения конфигурации фронта и тому подобное, имеют право на жизнь лишь тогда, когда они подкрепляются достоверными сведениями о его замыслах. «Где и когда противник начнет главное наступление года?» – так стоял вопрос в период затишья на фронтах перед советскими разведывательными органами всех уровней.
Директива Ставки Верховного Главнокомандования требовала: «Постоянно следить за всеми изменениями в группировках противника и своевременно определять направления, на которых противник производит сосредоточение войск и особенно танковых частей».
В этот период Разведывательное управление Генерального штаба (РУГШ), разведотделы фронтов (РО) подготовили и срочно забросили в оперативный тыл врага десятки разведывательно-диверсионных групп. Так, РО штаба Брянского фронта под руководством полковника А. А. Хлебова направил за линию фронта два-дцать таких групп. РО Центрального фронта (генерал-майор П. Н. Чекмазов) забросил более два-дцати групп и создал разведывательно-диверсионный центр во главе с подполковником И. К. Смирновым. РО Воронежского фронта (генерал-майор И. В. Виноградов) направил в тыл врага до тридцати разведывательно-диверсионных групп.
Выяснением замысла врага занималось и 4-е управление Народного комиссариата государственной безопасности (НКГБ) СССР под руководством генерала П. А. Судоплатова. Эту задачу решали как ранее заброшенные группы, так и специально созданные в период затишья. Ценные сведения поступали от многочисленных партизанских отрядов Орловской, Брянской, Смоленской областей, Украинского и Белорусского штабов партизанского движения.
Общеизвестно, что вклад в дело раскрытия замыслов врага внес и легендарный советский разведчик Н. И. Кузнецов.
Все крупицы сведений, капля к капле, ручейками стекались в РУГШ, НКГБ, Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД). Здесь они «просеивались», из массы фактов отбирались главные, и на их основе кирпичик к кирпичику строилось здание вражьего замысла.
Оценивая роль разведки на подготовительном этапе Курского сражения, А. М. Василевский писал: «Военной разведке удалось своевременно вскрыть подготовку гитлеровской армии к крупному наступлению в районе Курского выступа с использованием в массовом масштабе новейшей танковой техники, а затем и установить время перехода противника в наступление».
«В последних числах июня обстановка окончательно прояснилась, – писал Г. К. Жуков. – Стало очевидным, что именно здесь, в районе Курска, а не где-нибудь в другом месте, противник в ближайшие дни перейдет в наступление».

«БУРЯ!»
То военное лето 43-го было жарким. Волнующим запахом цветов и пением птиц пришло оно на Орловщину и Белгородчину. Особенно здесь прекрасен июль. Дни стоят преимущественно ясные, с бездонным голубым небом. Ночи тихие, теплые, с яркими звездами и пением птиц. Такой она выдалась и 4 июля. По обе стороны Курской дуги все замерло. Миллионы людей, армады различной техники застыли в томительном ожидании. Одна сторона изготовилась для нападения, вторая – для обороны. Поступили последние разведывательные сведения – да, враг в три часа должен перейти в наступление. Им надо верить. В 2 часа 20 минут прозвучало долгожданное – «Буря!».
По изготовившимся для броска войскам противника артиллерия Центрального и Воронежского фронтов нанесла неожиданный и мощный удар. «Земля тряслась, как наши груди… и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой». Внезапность, которой немцы до этого ошеломляли других, обернулась против них. Маршал артиллерии, Герой Советского Союза В. И. Казаков, командовавший в период Курской битвы артиллерией Центрального фронта, в своей книге приводит весьма любопытные на этот счет показания командира роты немецкой 9-й танковой дивизии:
«Эти 30 минут были настоящим кошмаром. Мы не понимали, что случилось. Обезумевшие от страха офицеры спрашивали друг друга: «Кто же собирается наступать – мы или русские?». Рота потеряла 20 человек убитыми и 38 ранеными… Убит командир нашего батальона… Шесть танков вышли из строя, не сделав ни одного выстрела».
Отгремел шквал артиллерийского огня, осела поднятая пыль. И вновь сомнения. Начнет ли враг наступление? Не напрасны ли такие огромные затраты? И снова ожидание.
Заалел рассвет. Над землей струилась сизоватая дымка. Взошло солнце. В его теплых лучах она стала таять. Тысячи биноклей и сотни стереотруб нацелились на немецкую сторону. Там тихо. А солнце поднимается все выше и выше. Бегут стрелки часов. Трудно сказать, сколько людей смотрит сейчас на их циферблаты. На часы, потом в бинокль и снова на часы. 5 часов 30 минут. И… грянул бой.
Преднамеренная оборона войск Красной Армии в районе Курской дуги, тщательный анализ складывающейся обстановки, позволивший до часа определить время немецкого наступления, а также упредительный удар советских фронтов по позициям изготовившегося к броску врага стали решающим фактором исхода этого гигантского сражения Великой Отечественной войны.

СЛАВНЫЕ ДАТЫ
Любое сражение – большое или малое – завершается победой одной стороны и поражением другой. Победу в Курской битве одержал Советский Союз, его Вооруженные Силы, советский народ. Наша взяла!
Битва под Курском продолжалась пятьдесят суток – с 5 июля по 23 августа 1943 года. По характеру боевых действий она делится на оборонительный период и контр-наступление. 50 суток здесь взрывались снаряды, мины и бомбы, свистели пули, полыхали пожары, дым застилал небо. Именно поэтому Курская дуга именуется еще и Огненной.
Любое сражение имеет кульминационные моменты, значимые даты. Есть такие особые даты и в сражении под Курском. Кроме победного завершения самой битвы 23 августа следует назвать 12 и
24 июля, а также 5 августа.
День 12 июля венчают два события. Первое. Ровно через неделю после перехода немецких войск в атаку началось контрнаступление советских войск. Его начали на северном фасе Курской дуги Брянский и Западные фронты. Контрнаступление на белгородско-харьковском направлении началось позже – 3 августа. Однако и здесь
12 июля произошло не менее важное событие – танковое сражение под Прохоровкой. И это второе.
Оборонительные бои в полосе Воронежского фронта на главном, обоянском направлении сыграли решающую роль в срыве вражеского наступления на Курск. Фашистское командование планировало решить эту задачу в течение двух дней, но закончились уже седьмые сутки ожесточенных боев, а советские войска не позволили даже дотронуться до этой Обояни.
Манштейн стал искать уязвимые места в обороне противостоящих ему советских войск на других участках. Сосредоточив крупные силы пехоты, танков, артиллерии и авиации на узком участке фронта, он нацелился на Прохоровку. Однако советскому командованию удалось разгадать замысел противника, и оно начало готовить контрудар. Волей судьбы Прохоровка стала местом крупнейшего столкновения двух мощных противоборствующих группировок.
И грянул бой! Две лавины танков двинулись одновременно навстречу друг другу и сомкнули свою броню в трех километрах от Прохоровки. У совхоза «Комсомолец» началось невиданное в истории войн встречное побоище, стержнем которого стало танковое сражение.
Широкое поле оказалось тесным для более чем тысячи бронированных машин. Сцепившиеся в одном гигантском клубке танки уже не могли разойтись. Надрывно ревели моторы, огневой смерч рвал броню «тигров», «пантер» и «тридцатьчетверок». Танки, словно пехотинцы в рукопашную, шли друг на друга в лоб. На прохоровском поле кострами горели сотни машин, огонь, дым и пыль столбами тянулись в небо. Грохот разрывов, лязг гусениц и скрежет железа слились в дикую какофонию звуков. Стальные машины бились весь день и лишь когда различить где свой, где чужой стало невозможно, когда «на поле грозной сечи ночная пала тень», таранно-огневой бой стал затухать. 12 июля стало днем окончательного кризиса немецко-фашистского наступления на белгородском направлении. В крупнейшем танковом сражении под Прохоровкой противник потерпел тяжелое поражение. Оба события этого дня – важные вехи в истории Курской битвы, в истории Великой Отечественной войны.
Знаменательным стало и
24 июля. В этот день центральное радио передало приказ Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза И. В. Сталина, адресованный генералам К. К. Рокоссовскому, Н. Ф. Ватутину и
М. М. Попову по случаю провала немецкого наступления в районе Курска.
Приказы, отмечающие победы Советских Вооруженных Сил над немецко-фашистскими захватчиками, стали издаваться с января 1943 года. До 24 июля их было два. В новом, третьем по счету, приказе говорилось: «Вчера, 23 июля, успешными действиями наших
войск окончательно ликвидировано июльское немецкое наступление из районов южнее Орла и севернее Белгорода в сторону Курска.
Проведенные бои по ликвидации немецкого наступления показали высокую боевую выучку наших войск, непревзойденные образцы упорства, стойкости и геройства бойцов и командиров всех родов войск, в том числе артиллеристов и минометчиков, танкистов и летчиков.
Таким образом, немецкий план летнего наступления нужно считать полностью провалившимся.
Тем самым разоблачена легенда о том, что немцы летом в наступлении всегда одерживают успех, а советские войска вынуждены будто бы находиться в отступлении.
Поздравляю Вас и руководимые Вами войска с успешным завершением ликвидации летнего немецкого наступления.
Объявляю благодарность всем бойцам, командирам и политработникам руководимых Вами войск за отличные боевые действия.
Вечная слава героям, павшим на поле боя в борьбе за свободу и честь нашей Родины!».
Приятная весть молниеносно распространилась по всей стране.
Не менее волнующее событие произошло и 5 августа. В этот день участвовавшие в Курской битве войска освободили два древних русских города Белгород и Орел. Одновременно и ровно через месяц после начала немецкого наступления! Это событие отразил еще один приказ Верховного Главнокомандующего. Он впервые за весь период Великой Отечественной войны ввел в обиход торжественную церемонию – орудийный салют.
Были великие победы Красной Армии и до Курской битвы – под Москвой и Сталинградом, но столица нашей Родины не салютовала в их честь. До Орла и Белгорода освобождались и другие города страны, но Москва по этому поводу не салютовала. И только с овладением главными городами Курской битвы было принято решение о проведении салюта. В этом значимость для страны очередной победы Красной Армии в районе Курска.
Для нашей Родины Курская битва стала важнейшим этапом на пути к окончательной победе. Поражение Германии здесь поставило ее на грань катастрофы. Это выразилось в следующем.
Победа под Курском привела к серьезным изменениям в соотношении сил на советско-германском фронте, мощь вермахта была значительно ослаблена. Красная Армия бесповоротно закрепила стратегическую инициативу в своих руках и не выпускала ее до самого конца войны. Наступательная стратегия немецко-фашистской армии потерпела окончательное крушение. На всех театрах войны гитлеровская Германия вынуждена была перейти к оборонительным действиям. После Курска ни одной сколько-нибудь значимой наступательной операции ни подготовить, ни провести вермахт был не в состоянии.
Накопленные за многие месяцы неимоверными усилиями войсковые резервы, и особенно танковые и моторизованные дивизии, сгорели в огненном горниле Курской битвы. Восполнить эти потери немецкая промышленность уже не могла.
Контрнаступление советских
войск под Курском переросло в общее стратегическое наступление Красной Армии. Всего с 12 июля
по 18 августа перешли в наступление восемь советских фронтов.
Уже через месяц после завершения боев на Огненной дуге Красная Армия оказалась на Днепре. Сокрушением фашистской обороны на этой водной преграде завершился коренной перелом в войне. Конец борьбы стал лишь вопросом времени. На своем пути от Курска к Берлину Красная Армия провела еще немало больших и малых операций. Однако судьба Третьего рейха была решена под Ольховаткой и Понырями, под Обоянью и Прохоровкой.
Таков вкратце итог крупнейшего сражения Великой Отечественной войны. Его военно-политическое значение для нашей страны, как и международное, дано во многих фундаментальных исследованиях, его оценили ведущие политические и государственные деятели, выдающиеся военачальники. Нелишне в канун 70-летия этого эпохального события в истории Советских Вооруженных Сил и в истории Второй мировой войны воспроизвести эти оценки.
И. В. Сталин:
«Что касается битвы под Курском, то она окончилась разгромом двух основных наступающих групп немецко-фашистских войск и переходом наших войск в контрнаступление, превратившееся потом в мощное летнее наступление Красной Армии… Если битва под Сталинградом предвещала закат немецко-фашистских армии, то битва под Курском поставила ее перед катастрофой».
М. И. Калинин:
«Красная Армия, как на орловском, так и на белгородском направлениях не только отстояла свои позиции, но и нанесла обеим группировкам жестокое поражение, перейдя от обороны к наступлению…».
Г. К. Жуков:
«Битва в районе Курска, Орла и Белгорода является одним из величайших сражений Великой Отечественной войны и Второй мировой войны в целом. Здесь были не только разгромлены отборные и самые мощные группировки немцев, но безвозвратно подорвана в немецкой армии и народе вера в гитлеровское фашистское руководство и в способность Германии противостоять все возрастающему могуществу Советского Союза».
А. М. Василевский:
«Курская битва завершилась убедительной победой Советских Вооруженных Сил, а ее итоги приобрели несравненное международное значение. Стало очевидным, что мощью советского оружия и самоотверженной борьбой советского народа гитлеровская Германия поставлена перед грядущей катастрофой. Победа под Курском еще более расширила и активизировала фронт национально-освободительной борьбы народов, порабощенных фашизмом. Она укрепила симпатии всех трудящихся земного шара к первой стране социализма, несущей освобождение от коричневой чумы».
К. К. Рокоссовский:
«В ознаменование освобождения Орла и Белгорода вечером
5 августа в Москве был произведен первый в истории Великой Отечественной войны артиллерийский салют… Наступило время, когда руководимые Коммунистической партией советский народ и его Вооруженные Силы добились коренного перелома в войне. Инициатива бесповоротно перешла в руки нашего командования. Грозный призрак катастрофы во весь рост встал перед гитлеровским рейхом».
И. С. Конев:
«Битва под Курском ознаменовала собой крупный этап в развитии советского военного искусства. Она останется в веках не только как символ непобедимой мощи социалистического государства, рожденного Великой Октябрьской социалистической революцией, и его Вооруженных Сил, но и как выдающийся пример достижений передовой советской военной науки».
Р. Я. Малиновский:
«Курская битва по ожесточению и упорству борьбы не имеет себе равных. Развернувшиеся в ее ходе потрясающие танковые сражения были непревзойденными как по количеству участвовавших в них танков, так и по потерям с обеих сторон. Нужно прямо сказать, что в этой страшной схватке был сломлен становой хребет гитлеровской армии, и фашистская Германия, окончательно потеряв надежду на успех, реально увидела перед собой поражение в войне».
И. Ж. Баграмян:
«Курская битва потрясла фашистскую Германию и ее сателлитов… Гитлеровцы назвали ее «последним сражением за победу Германии»… Мы победили потому, что вместе с армией на защиту Родины поднялся весь советский народ. Социалистическая экономика, советский политический строй, марксистско-ленинская идеология продемонстрировали самое полное превосходство над экономикой, политикой и идеологией фашистской Германии».
Ф. Д. Рузвельт:
«В течение месяца гигантских боев ваши Вооруженные Силы своим мастерством, своим мужеством, своей самоотверженностью и своим упорством не только остановили давно замышлявшееся германское наступление, но и начали успешное контрнаступление, имеющее далеко идущие последствия… Советский Союз может справедливо гордиться своими героическими победами».
У. Черчилль:
«Три огромных сражения – за Курск, Орел и Харьков, все проведенные в течение двух месяцев, ознаменовали крушение германской армии на Восточном фронте».
Небезынтересна и оценка, данная теми, кто готовил и проводил операцию «Цитадель», кто испытал горечь поражения под Курском.
Э. Манштейн:
«Она была последней попыткой сохранить нашу инициативу на Востоке. С ее неудачей, равнозначной провалу, инициатива окончательно перешла к советской стороне. Поэтому операция «Цитадель» является решающим, поворотным пунктом в войне на Восточном фронте».
Г. Гудериан:
«В результате провала наступления «Цитадель» мы потерпели решительное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя. Их своевременное восстановление для ведения оборонительных действий на Восточном фронте, а также для организации обороны на западе на случай десанта, который союзники грозились высадить следующей весной, было поставлено под вопрос. Само собой разумеется, русские поспешили использовать свой успех. И уже больше на Восточном фронте не было спокойных дней. Инициатива полностью перешла к противнику».