Объединимся РАДИ ДЕТЕЙ

Детские дома в России ждет реформа. Если конкретно, воспитанников детских домов предлагается определять в семьи, а из учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, образовывать социальные холдинги с определенными функциями. Этой проблеме и было посвящено очередное заседание Совета Федерации, которое состоялось недавно в Москве.
На заседании дали слово практикам, то есть директорам детских домов, приютов, представителям органов опеки… В числе других выступил директор Разуменского детского дома А. Г. НЕГОМОДЗЯНОВ. Сегодня он наш собеседник.

– Андрей Геннадьевич, расскажите, пожалуйста, как проходило заседание экспертной группы Совета Федерации.
– Во-первых, отмечу, что на заседание экспертной группы в Совет Федерации я приехал по инициативе Юрия Алексеевича Селиванова – депутата Государственной Думы от нашего региона. Именно он предложил мне выступить на заседании и обозначить те плюсы и минусы, с которыми мы можем столкнуться при реформировании детских домов, отметив, что на подобных дискуссиях должны выступать профессионалы, ибо кому как не профессионалам известна та или иная проблема изнутри.
Вопрос о реформе детских домов в России был в очередной раз поднят на Совете Европы (куда входит и Россия) в связи с тем, что на сегодняшний день наша страна осталась единственной страной в Европе, где есть детдома. В остальных европейских странах детей-сирот определяют в семьи. Такую же систему решено ввести и у нас.
Первые шаги в этом направлении уже сделаны. Так, в прошлом году в России была принята Национальная стратегия действий в интересах детей на 2012–2017 годы. Ее основной принцип – замена старых учреждений комплексом новых служб, отдельные из которых являются местом постоянного проживания детей, нуждающихся в специальном уходе, или местом временного пребывания на период решения проблемы, а другие призваны оказать поддержку семье, чтобы предотвратить необходимость разлучения ребенка с биологическими родителями или помочь семье, взявшей ребенка-сироту на воспитание, оказать услуги по сопровождению замещающим семьям и выпускникам этих учреждений.
В связи с предстоящим реформированием детских домов, Совет Федерации, Государственная Дума решили собрать координационный совет, чтобы услышать мнение практиков (то есть людей, занимающихся проблемами сиротства в регионах), тех, кто будет готовить закон и исполнителей этого закона. Мы обсуждали вопросы о том, каким образом будем определять детей в семьи, как будем готовить эти семьи и как вообще будем снижать количество сирот.
Все участники совещания (и особенно сенатор от Белгородской области Николай Иванович Рыжков) провели одну очень важную мысль: нам ни в коем случае не нужно торопиться ломать существующую систему, не надо стремиться привести ее к европейским стандартам. У нас огромная территория, свои национальные традиции и нужно в первую очередь рассмотреть специфику собственной страны.
Рассказав о многообразии воспитательных учреждений в нашей стране, Николай Иванович подчеркнул, что нам и здесь необходимо отказаться от слепого копирования западных технологий, дать общие стандарты, а руководителям и воспитателям – свободу маневра. И еще один важный момент отметил Николай Иванович: чтобы сделать жизнь наших детей лучше, нужно начинать не с реструктуризации детских домов, а с тех моментов, которые ведут к детскому неблагополучию, то есть нужно помогать семьям, находящимся, что называется, на грани.
На сегодняшний же день те меры, которые применяются в России по искоренению детского неблагополучия, неэффективны, о чем свидетельствует статистика: в детских домах находятся 128000 детей, а в приютах и социально-реабилитационных центрах – более 200000 детей, то есть масштаб детского неблагополучия значительно больше, чем мы себе его представляем.

– То есть, насколько я понимаю, количество детей в детских домах не уменьшается, а наоборот, растет?
– Не совсем так. Речь идет об увеличении за последнее время детей, оставшихся без попечения родителей. Если в 2011 году таких ребят было
78 процентов (остальные, соответственно, дети-сироты), то в прошлом году число первых увеличилось на 10 процентов. Но количество самих детей в детских домах незначительно сокращается, так как граждане активно берут сирот к себе в семьи.
Вместе с тем надо смотреть статистику. Активное развитие семейных форм воспитания детей-сирот привело к тому, что за последние пять лет произошли существенные изменения направлений работы организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и контингента воспитанников в них. Сегодня в детских домах проживает около 128 тысяч детей. В основном это подростки (старше 10 лет –
70 процентов); дети с ограниченными возможностями и дети-инвалиды (25); дети, имеющие братьев и сестер (20 процентов).
Сиротских учреждений сегодня в нашей стране насчитывается чуть более тысячи. Из них 20 процентов – это учреждения, где 100 и более воспитанников. И это жуткая цифра, поскольку какие бы хорошие педколлективы ни были в сиротских учреждениях, ни один из них не сможет уследить за 150 детьми.
Кстати, в этой связи Николай Иванович Рыжков привел в пример Белгородскую область и наш детский дом, где небольшое количество воспитанников, и педагоги видят, чем, как говорится, дышит каждый ребенок. Оптимальное количество детей в детском доме должно быть не более 30–40, если их будет больше – это уже казарма.
Юрий Алексеевич Селиванов сейчас ведет разработку поправок в нормативные акты по реформированию условий проживания сирот в детских домах (он планирует вынести их на рассмотрение Госдумы). Сегодня в детских домах практически невозможно подготовить ребенка к самостоятельной жизни. Множество инструкций и нормативов не позволяют учить детей готовить пищу, стирать, убирать и т. д. Воспитанник детского дома вырастает неподготовленным к самостоятельному образу жизни и в итоге в дальнейшем испытывает огромные трудности.

– На Совете Федерации наверняка рассматривались проблемы, которые могут возникнуть при реформировании системы детских домов и определении детей в семьи по европейскому типу. С чем мы можем столкнуться в первую очередь?
– Начну с того, что правительство предлагает выплачивать семьям, принявшим детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, большие средства. Сумма выплат будет зависеть от категории ребенка. За детей-инвалидов, имеющих братьев (сестер), а также детей старше 10 лет предусматривается сумма в 100 тысяч рублей из федерального бюджета, плюс доплата из региона. Например, Москва добавляет еще 100 тысяч. Вот и получается, что если семья возьмет, к примеру, ребенка-инвалида старше 10 лет, да еще и с братом (сестрой), выплата составит около полумиллиона.
И вот здесь каким-то образом нам нужно будет прослеживать, чтобы не было жульничества. Нужен контроль и власти, и общества за тем, чтобы усыновленные дети не были пасынками и чтобы получали необходимое воспитание.

– Андрей Геннадьевич, а чем хорош европейский опыт? Он вообще как-то
изучается?
– Конечно, изучается. И опыт этот действительно неплохой. В Европе есть множество специально обученных семей, которые в любой момент готовы взять на воспитание ребенка с любой проблемой. Эта система там была создана в послевоенный период, когда очень многие дети остались сиротами.
Кстати, что-то подобное было и в России во времена Екатерины II, в тот период российских детей-сирот определяли в крестьянские семьи, которые более-менее, что называется, держались на плаву.

– Давайте вернемся к европейскому опыту. Неужели там действительно все идеально? Специально подготовленные семьи справляются со всеми проблемами и не отказываются от детей? Так называемые возвраты там вообще существуют?
– Существуют, конечно. И они этого не скрывают. Ведь как бы семья ни была подготовлена, никто никогда не знает, с какими проблемами ей придется столкнуться при воспитании достаточно сложной категории детей. Так вот, по возвратам: там, если одна семья не справляется с возложенной на нее функцией, ребенка определяют в другую семью. Таких передвижений может быть несколько, и это в любом случае лучше, чем если бы ребенка помещали в детский дом, потому что семейные условия намного благоприятнее влияют на детей, чем условия детского дома.
Еще раз повторюсь, что сегодня в Европе детских домов практически не осталось. Последняя страна, которая долго противилась этой системе, была Румыния, но и там сейчас развиваются формы устройства детей в семьи. Идет закрытие детских домов и в Украине. Не уйти от этого и нам.

– У наших детских домов какая-то функция останется? Или учреждения просто ликвидируют?
– Какие-то ликвидируют, а какие-то реструктурируют. Если говорить о реструктуризации, то планируется примерно следующее: детский дом останется головной структурой. То есть будет создан так называемый социальный холдинг, в состав которого войдут школа приемных родителей (где наши специалисты будут готовить семьи к приему детей); приют, куда мы будем временно помещать детей-сирот и оставшихся без попечения родителей и очень быстро подбирать им семьи. В это учреждение войдут собственно сам детский дом, где будут воспитываться старшие ребята (ребенку старше
10 лет найти семью проблематично); центр помощи
семье и детям, который будет курировать семьи, находящиеся на грани, и те, которые взяли ребенка на воспитание; и служба сопровождения выпускников.

– Андрей Геннадьевич, в России уже имеется негативный опыт ликвидации детских домов, когда некоторые регионы работали для галочки, чтобы в первую очередь план выдать, а не детям лучше сделать. Как бы и теперь не перегнуть палку…
– По этому поводу на заседании Совета Федерации очень хорошо выступил Юрий Алексеевич Селиванов, который сказал буквально следующее: «Уважаемые депутаты и сенаторы, давайте объединимся ради детей, несмотря на нашу партийную принадлежность и политические убеждения. Сейчас очень важно, чтобы те дети, которые нуждаются в заботе, во внимании государства, не остались на краю жизни из-за тех реформ, которые мы будем проводить. Я вас всех прошу, чтобы эти реформы ни в коем случае не пошли во вред детям».
И вот эти слова – «объединимся ради детей» – Юрий Алексеевич произнес настолько ярко и убедительно, что все в зале ему аплодировали.