Личная подпись как «Знак качества»

Комнатные пальмы не являются растениями-долгожителями. Но сколько себя помнит Владимир Николаевич Захарченко в этих стенах инструментального участка Шебекинского машзавода (а это уже почти сорок лет), столько здесь же работал его отец, – пальма всегда стояла у окна рядом с координатно-расточным станком.
Династии Захарченко на заводе давно уже за сто лет. Если на завод пожалует какая делегация – ее ведут сюда. О потомственных координатчиках Захарченко здесь уже слагают легенды. Без них история завода имела бы пресный привкус.

Захарченко всегда жили да и сейчас, построившись, живут неподалеку от машиностроительного завода. Когда Владимир окончил школу, проблемы выбора профессии у него, почитай, и не было. Отец, Николай Александрович, дома ли, на рыбалке – все уши прожужжал парню о заводе. Он сам, попробовав несколько профессий, остановился на координатке – элите станочников. Расточить технологические отверстия в штампах, пресс-формах, кондукторах (приспособлениях) для сверления, сделать центровку отверстия с точностью до тысячной доли миллиметра, завершить окончательную координатную обработку детали – все, что делает координатчик, трудно и перечислить.

С завода Владимир ушел на службу в армию. Оттуда же вернулся в родные уже стены.
Судьба словно вела его по стопам отца. Даже когда служил сапером в Чехословакии, довелось бывать недалеко от тех мест, где с боями заканчивал войну Захарченко-старший.
ОАО «Шебекинский машиностроительный завод» – одно из старейших производств в России по выпуску технологического оборудования для пищевой промышленности. В настоящее время предприятие выпускает около сотни наименований хлебопекарных и кондитерских печей, тестомесильных машин, систем для охлаждения хлебобулочных изделий, сушилок для овощей и фруктов, макаронных изделий, ножей для получения стружки из свекловичных корней, ротационные машины для формовки сахарных сортов печенья... 80 процентов хлебопекарного оборудования в России и странах СНГ – это печи ОАО «ШМЗ».

Можно себе только представить, сколько работы у инструментальщиков, делающих всю оснастку для изготовления этой продукции. Владимир Николаевич не помнит, когда уходил с работы, как и все – в 18 часов. Прихватить пару часов после смены да еще и половину субботнего дня для него в порядке вещей.
– Труженик, каких мало, – говорит о координатчике начальник участка В. В. Щербинин. – К нему за советом идут слесари и станочники, мастера и инженеры. Просто кладезь опыта. Причем делится он этим опытом без покровительственной снисходительности, по-товарищески.
В отделении у Захарченко стоит три координатных станка: один копировально-фрезерный и пара заточных. И всем знатный станочник находит применение.
Координатный – высотой в несколько метров. Шкала одного миллиметра в оптической установке в нем расширена в 150 (!) раз. Закрепленная деталь должна иметь температуру ровно 20 градусов, иначе за счет расширения (или, наоборот, сжатия) металла точность обработки ухудшается. Причем на точность влияет и отклонение (55 процентов) во влажности воздуха.
Мы с Владимиром Николаевичем заговорили о трудностях, которые переживали предприятия да и такие вот специалисты высокого класса, как он, во время перестроечных годов. На что Захарченко ответил:
– А я перестройки не заметил. Работы было много, некогда было на политическую чепуху отвлекаться!
И сразу все стало на свои места.
Вот так бы и многим говорунам, без толку перемалывающим воздух своими речами, окунуться в настоящее дело. И не было бы никаких перестроек, кризисов, дефолтов. Захарченко вспомнил слова представителя японской делегации, когда ему указали на лучших рабочих.
– Как это лучшие? А худших вы не прогоняете, чтобы остались одни хорошие?
Поэтому Владимир Николаевич и не терпит, когда его выделяют среди остальных. Просто считает, что иначе работать нет смысла.
Он не любит монотонной работы. Чем сложнее деталь, тем с большим интересом Захарченко берется за дело. В координатке у него чистота – в грязи, как он говорит, не может быть точности. Даже уборщице не разрешает подметать, чтобы пыль не оседала на станок. Только влажная уборка. В его «апартаментах» никто, даже гости, не курит.
С советских времен в координатке закреплен недействующий уже «Знак качества». Знак не действует, а качество у Захарченко по-прежнему высочайшее. Его работу никто не контролирует. Достаточно подписи Владимира Николаевича на сопровождающем деталь чертеже.
У Захарченко уже три внука. Младшей Машеньке – чуть более года. С 14-летним Димкой он азартно «режется» в шахматы. Есть старенький домик – дача в деревне. Но за работой туда нечасто выбираются.
Димка как-то ездил в Белгород любоваться портретом деда на областной Аллее Трудовой Славы. Сказал, что похож, только на фото дед очень серьезный.
На снимке в нашей газете Владимир Николаевич тоже не очень веселый. Да я как-то его улыбающегося за такой серьезной работой и не представляю. А значит, снимок близок к оригиналу. Такой, каков этот удивительный человек в жизни.